Свой среди своих

• - Человек, которому в рамках тесно
• - Участие Михалкова в жизни России
• - Союз кинематографистов – глава организации
• - Президент ММКФ – Никита Сергеевич Михалков
• - Критика и спорные отношения в обществе
• - Ордена, награды и достижения
• - Утомленный властью
• - Свой среди своих
• - Мастер – класс

Имя «Никита» в переводе с древнегреческого означает «победитель». И Михалков уже сорок пять лет – с картины «Я шагаю по Москве» – доказывает, что родители с выбором имени для младшего сына не ошиблись.

«Сибирский цирюльник», вышедший на экраны в последний год ХХ века, первым среди российских фильмов установил рекорд кассовых сборов, сопоставимых с голливудскими. Потом Никита Сергеевич взял паузу. Почти на десять лет. Однако именно он, по версии читателей «НИ», кинематографист десятилетия. Парадокс? И да, и нет.

Да – потому, что его энергии можно позавидовать. Нет – потому, что, и не снимая фильмы, он продолжал все эти годы заниматься своим делом. Несмотря на ропот и свист коллег, оставался у руля Союза кинематографистов. Поднял на принципиально новый уровень Московский кинофестиваль и, пользуясь международной славой, заманил на него настоящих звезд, а не вышедших в тираж былых кумиров.

Осуществил несколько телевизионных проектов, среди которых особое место занимают документальные картины «Мама» и «Отец». Блистательно сыграл в «Жмурках» и «Мне не больно» Алексея Балабанова – режиссера совсем другой эстетики. Отдельный разговор – о Фонде культуры.

Михалкову, который возглавляет его уже 15 лет, приняв эстафету у академика Лихачева, принадлежит идея создания в Донском монастыре некрополя белоэмигрантов, куда перенесены из-за рубежа останки генералов Деникина и Каппеля, философа Ильина, писателя Шмелева.

Наконец, он продюсировал в своей студии «ТРИТЭ» ряд лент по романам Бориса Акунина, телесериалы «Пятый угол» и «Остановка по требованию», «72 метра» и «1612» Владимира Хотиненко, «Нежный возраст» и «Анну Каренину» Сергея Соловьева.

Где уж тут выкроить время на постановку собственных фильмов – тем более такого масштабного, как «Утомленные солнцем-2». Но проект запущен и стремительно движется к финалу. А в перерыве между его съемками в сжатые сроки были сняты «12».

И Михалков повторил то, что однажды уже делал: «Пять вечеров», одна из тончайших по психологическому рисунку его работ, ставились параллельно с «Обломовым». И как тогда ему удалось раскрыть в Гурченко и Любшине новые актерские возможности, так сегодня Михалков показал нам невиданных Маковецкого, Петренко, Гафта.

Каждый большой актер, приходя на съемочную площадку к Михалкову, вознаграждается ролью, остающейся и в зрительской, и в собственной памяти. Михаил Ульянов ставил свою работу в фильме «Без свидетелей» вровень с «Председателем». Александр Калягин, изобразивший законченного негодяя в «Своем среди чужих...», спустя несколько лет перевоплотился в пронзительного Платонова из «Механического пианино», человека с глазами раненого зверя.

При этом «тетке Чарлея» пришлось похудеть почти на 20 килограммов. «Роль Платонова стала переломной, – говорит сегодня Калягин. – Когда я посмотрел черновой вариант фильма, не узнал сам себя. Это был такой удар, что плакать хотелось. Я так привык к своим штучкам-дрючкам, к своим штампам и вдруг смотрю – на экране другой человек.

Это не Калягин, это не я. Я не привык к тому, что я так двигаюсь, нет моих привычных ужимочек. И ощущение ужаса провала. Меня тогда Никита выручил. Он мне тихо-тихо на ухо: «Запомни, ты сыграл свою лучшую роль!» И все дальнейшее определилось Платоновым».

Наверное, схожие слова нашлись бы у всех актеров, заново раскрывшихся или нашедших себя на съемках у Михалкова. У Шурановой и Купченко, у Табакова и Бортника. Не говоря уж о покойном Юрии Богатыреве, которого Михалков попросту сделал кинозвездой. За это режиссеру можно простить не видимые, а порой и видимые миру слезы.

Вспомним, как едва не ушла со съемок «Родни» Нонна Мордюкова. Мало того, что ее, одну из красавиц советского кино, заставили сделать шестимесячную завивку и «обули» зубы в металлические коронки, так Михалков, снимая эпизод пробега Мордюковой по вокзальному перрону, набил ее сумку камнями. Тут уже не диктатура – что за режиссер, если не диктатор, – а сущая тирания. Пришлось потом тирану просить прощения на коленях.

После показа по ТВ короткометражной ленты «55», приуроченной к полуюбилею Владимира Путина, режиссера упрекнули в верноподданничестве. Не без оснований. Михалков поспешил возразить: мол, вполне нормально, когда один человек поздравляет другого с днем рождения.

Впрочем, верноподданничество – фамильная черта Михалковых, дворян с пятисотлетними корнями. Куда отчетливее, на мой взгляд, оно проявилось в «Сибирском цирюльнике», где наш герой, облаченный в царский мундир, принимал парад не где-нибудь, а в Кремле. До него туда смог прорваться только Бондарчук.

И здесь мы, кажется, подбираемся к разгадке того, почему именно Никите Михалкову, а не, скажем, Павлу Лунгину, снявшему хит сезона «Остров», читатели «НИ» отдали пальму первенства. Мы живем в очередную эпоху «большого стиля», и Михалков тяготеет к нему все заметнее. Как и зритель, на которого он всегда ориентировался.

При том, что лучшие его фильмы сняты совсем в иной стилистике. Да и из актерских работ в нашей памяти остались не образы суперменов и сердцеедов, но слезы доктора в «Механическом пианино» и слезы олигарха в «Мне не больно». Так у нас больше никто не умеет плакать. Это по-русски. Это многое объясняет.

08.12.2007 www.peoples.ru