Статьи

     Как известно, К. С. Станиславский, работая над ролью, Сальери в пушкинском спектакле в 1915 году, с особой ясностью ощутил ценность яркой, благородной и правдивой речи.

 «Уметь просто и красиво говорить — целая наука, у которой должны быть свои законы. Но я не знал их»¹, — пишет он, вспоминая те годы. А в рукописи, правленой им в  марте  1937 года, мы читаем:

    «Говорить —  значит  действовать. Эту-то  активность дает нам  задача внедрять в других свои видения. Неважно,  увидит  другой  или нет. Об этом позаботится матушка-природа  и  батюшка-подсознание,    наше  дело хотеть внедрять, а хотения порождают действия.

    Одно дело выйти перед почтеннейшей публикой: «тра-та-та» да «тра-та-та», — поболтал и ушел. Совсем  другое дело выступить  и действовать!

    Одна  речь актерская, другая — человеческая»¹.

    Если человек страстно добивается своей цели — если ему, по его представлениям, очень нужно   переделать сознание своего собеседника, если то, о чем он говорит, “задевает его за живое”, он всеми имеющимися  в его распоряжении средствами старается как можно ярче нарисовать надлежащую картину: тогда речь его делается богатой  интонационными  красками, она начинает звучать выразительно. Чтобы нарисовать картину данными словами как только можно ярче, человек рисует ее разнообразными и контрастными красками, т.е. с использованием всего диапазона своего голоса. И любопытно, что в таком случае нужные голосовые краски нормальный человек почти всегда находит.

    Таковы горячие споры, когда, например, одному человеку нужно  во чтобы то ни стало переубедить целое собрание. Или, например, когда люди торгуются: один во что бы то ни стало должен продать, не уступая цены, другой хочет купить, но ни в коем случае не хочет переплатить. Таковы же бывают и случаи уговаривания, когда человеку очень нужно уговорить другого переменить образ жизни, изменить отношение к себе или  к третьему лицу, принять участие в каком-то деле и  т.д. и т.п.